|
установленный указом Президента РФ от 8 июня 1996 года. День, когда для миллионов жителей нашей огромной страны рухнули все планы на будущее. Вся жизнь перевернулась. Все ушло куда-то очень далеко, в прошлое, перед зловещим словом «война». Уже 22 июня смерть уносила жизни людей, земля гудела под гусеницами танков, рвалась снарядами, пробивалась автоматными очередями. .
Этот день напоминает нам обо всех погибших в борьбе с фашизмом, замученных в фашистской неволе, умерших в тылу от голода и лишений. Трагедия коснулась каждой семьи, оставив незаживающие шрамы в поколениях. Сохранение исторической памяти о Великой Отечественной войне – не просто дань уважения павшим, это жизненно важная необходимость для нашего общества и будущих поколений. Уходят от нас ветераны, все меньше остается среди нас очевидцев того трагического времени. Своими воспоминаниями с нами теперь делятся дети войны. У них разные судьбы, но всех их объединяет общая трагедия - невосполнимая потеря прекрасного мира детства.
В нашем Институте также работали и до сих по работают дети войны. Сегодня мы публикуем отрывки из главы автобиографического романа «Жизнь среди людей», написанного академиком, бывшим директором Института физиологии Оводовым Юрием Семеновичем.
«Жизнь среди людей»
ГЛАВА 5.
Липейко Раиса Григорьевна родилась 17 сентября 1935 г. в местечке Никитовка Горловского района Сталинской (ныне Донецкой) области. Ее отец. Липейко Григорий Иванович, работал парторгом на одной из шахт г. Горловки, где семья получит благоустроенную двухкомнатную квартиру. В этой квартире и стали жить всей семьей. Кроме Раисы была еще старшая сестра Люба, 1928 г. рождения. Мама Раисы родилась в 1907 г. ив четырнадцать лет ее выдали замуж за Григория Ивановича. У них родилось множество детей, но все они умерли во младенчестве, и остались только две сестры. Семья была дружной, жили хорошо и весело. Старшая сестра постоянно заботилась о младшей. Довоенные годы были для семьи очень счастливыми. В конце 1940 г. Григория Ивановича перевели на партийную работу в Западную Украину, в г. Львов, укреплять Советскую власть в том районе. Семья готовилась к переезду, собирали пожитки, упаковывали в багаж и весной отправили медленной скоростью из Горловки во львов. Сами собрались налегке и в канун войны двинулись во Львов, где семье дали хорошую квартиру. Приехав, успели только сделать ремонт: покрасить полы, побелить стены, укрепить и покрасить окна. Жили в местной гостинице, иногда заходя в новую квартиру, чтобы полюбоваться. Но полы еще не высохли от краски и приходилось, дальше жить в гостинице. Раиса хорошо помнит, что в ночь 22 июня проснулась от взрывов и далекой еще канонады. Мама, разбудив девочек, быстро собралась, собрала их, и они все вместе выбежали на улицу. Было уже достаточно светло: мимо гостиницы шли машины, какие-то повозки, и тянулись раненые красноармейцы. Папа прибежал из райкома, куда его уже успели вызвать и сказал только: «Война!» - и вновь убежал на работу. Собравшись с мыслями, мама с двумя девочками двинулась на Восток. Мимо шли повозки, и чего только на них не везли: один гражданин вез зачем-то трюмо, которое занимало большую часть повозки и теперь никому не было нужно. Мама удачно договорилась с кем-то из проезжающих, и они водрузились на телегу. Везде царила паника, кто-то кричал. Кто-то стонал, и все это множество людей двигалось на Восток сплошным потоком. Шли уныло и как-то бессознательно, еще не совсем понимая, что произошло. Нервы у всех были на пределе, были на пределе срыва. У Раечки была любимая довольно большая кукла, с которой она никогда не расставалась и тут взяла ее с собой. Мама увидела куклу, от отчаяния вырвала ее из рук и разбила о повозку. В это время папа пришел в райком, но там уже почти никого не было. В буфете, который еще работал, он выпил кофе и сидел, задумавшись над тем, что делать дальше. Вдруг мимо него дважды просвистели пули, стреляли кто-то из своих, поскольку еще никаких немцев не было. «Значит уже появились предатели», - подумал папа, не спеша вышел из пустого здания и интенсивно влился в состав беженцев, никого из знакомых увидеть не удалось. А вся масса продолжала двигаться по одному шоссе, ведущему на Восток. Предстоял долгий и нелегкий путь к своим.
Очень скоро начались налеты фашистских самолетов, которые и бомбили, и стреляли по мирным жителям и по всему, что шло, двигалось на Восток. Мама падала на землю прижимая девочек к груди и пыталась защитить их от бомб и пуль, а затем они шли и ехали снова и снова пешком и на попутках. Когда проходили железнодорожную насыпь, начался очередной налет фашистских самолетов. Люба побежала через рельсы, а Раечку мама схватила и потащила, ударив рукой о рельс, рука была травмирована и осталась такой на всю жизнь: она стала лишь немного кровоточить, в остальном ее защемило, и Рая уже не могла ею свободно двигать.
Форсировал Д.., это была целая эпопея и до сих пор Рая удивляется, как они остались живы. Когда уже много дней спустя подходили к Горловке, Люба неожиданно увидела папу на приезжающей повозке. Она закричала, они встретились и дальше некоторое время шли вместе, но папе в Горловку идти было нельзя, и он пошел в с. Се…у, к маминым родственникам, а они направились в свою старую квартиру в Горловке и когда дошли до нее, то увидели, что квартиру еще никто не занял, она стояла пустой. Им повезло, и они вновь поселились на старом месте, где почти совсем было пусто. Рая навсегда запомнила это бег-переход и не может без ужаса о нем вспоминать. А тут, как только они вернулись, чуть было не произошло нечто непоправимое. Местный полицай составил список вернувшихся коммунистов и по его указке немцы схватили всех, кто был в списке и пошли на окраину города, где заперли в сарае. Все были почти без одежды и обуви, а на дворе было уже холодно. Пришлось терпеть. Всю ночь женщины провели в сарае.
Тем же вечером, в очень позднее время, полицай, напившись, пьяный пошел прогуляться и подошел к месту, проход через который был строго запрещен, и мост охранялся немецкими часовыми. Когда он подошел к мосту, часовой окликнул его, поинтересовавшись тем, кто идет и потребовал остановиться.
-Да наш я, наш, - прокричал пьяный полицай, что часовой, очевидно, не понял и сделал предварительный выстрел в воздух. Но полицай, будучи пьяным да к тому же считавший себя, чуть ли не героем, пошел напролом. Тогда часовой просто застрелил его в соответствии с инструкцией. А утром немцы позвали к сараю, где сидели женщины, местных полицаев которые ничего не знали о «подвиге» своего товарища.
- Зачем сидят здесь эти бабы, - на ломанном русском языке обратился к полицейским один из немцев.
- А кто его знает! – последовал ответ.
- Гони их всех отсюда, нам нужно помещение.
Женщины разошлись. Так, маме с Раечкой еще раз несказанно повезло.
Немцы сами спасли их.
Родственники мамы жили в с. Секредка Одесской области. У мамы было четверо братьев, все они ушли воевать, воевать саперами-минерами, но все благополучно вернулись, благодаря, как была уверена бабушка, молитвам последней. Бабушка была набожной, вела аскетический образ жизни и постоянно молилась не зря, при этом она всех в том числе Раечку тоже заставляла молиться за здоровье родителей.
Раин папа добрался до Секредки, был он к тому времени болен и выглядел значительно старше своих лет. Немцы сочли его за инвалида и не тронули, так он и выжил в большом семействе родственников. А в это время Горловку прочно оккупировали фашисты. Были здесь немцы, итальянцы, мадьяры, румыны, так что уже в раннем возрасте Рая познакомилась с оккупантами разных национальностей. Все они были разные. Немцы сильно отличались друг от друга. У них поселились Ганс и Франц, потеснив Раечку с мамой в бывшую кладовку. И если Ганс был довольно приветлив и даже иногда давал ребенку какие-нибудь съестные остатки. То у Франца были налитые кровью глаза навыкате, зверское выражение лица и хотя он не был эсесовцем, но был совершенно бездушен и жесток. Чувствовалось, что для него убить человека ничего не стоит. Часто он орал на маму, что-то от нее требуя, и нередко грозил пистолетом. Случилось так, что немецкая оккупация была для Раечки самой жестокой и безжалостной, а потому наиболее запомнилась ей на всю жизнь. Однажды во время воздушной тревоги мама с Раечкой закрыли все окна и спустились в подвал, а когда прозвучал отбой воздушной тревоги, то поднялись к себе в комнату. В это время в квартиру влетел Франц с вытаращенными глазами, с пистолетом в руках и с криками, не предвещавшими ничего хорошего. Он показывал на шторы и орал, как выяснилось немного позже, что мама фонарем мама давала сигналы нашим самолетам.
Partisanen, partisanen, - орал он, и, схватив маму, кинул ее в угол к стене, потрясая пистолетом. Мама схватила Раечку, прижимая ее к себе, и так они стояли, ожидая неминуемой смерти. Но как раз в это время вернулся домой после тревоги Ганс и постарался выяснить, что-же случилось. Узнав от Франса, что кто-то во время тревоги подавал фонариком сигналы самолетам, он сказал, что это был он, поскольку что-то забыл и вынужден был вернуться за забытой вещью. Он достал и показал Францу фонарик, после чего тот успокоился и отпустил пленницу восвояси, пробурчав что-то непонятное, но достаточно грозное.
Маму трясло как в лихорадке, и она потом рассказывала, как было страшно стоять под дулом пистолета, ожидая смерти. И хотя она не отличалась верой в Бога, но как потом она вспоминала, все это время молила Бога спасти Раечку. Люба к этому времени ушла к родственникам в Секредку и жила там также в напряжении, но, конечно, не так как мама с Раей под надзором немцев. Прошло несколько дней, и немцы ушли дальше на Восток.
А еще до того периода, как у них в квартире поселились немцы, мама ходила менять на любую еду все, что еще было в квартире, особенно мыло и спички. А бывало еще и так, что мама запирала Раису в подполе на три дня, насыпала в бутылку кукурузу, а сама уходила на промывки. В еду шло все, но деликатесами считался хлеб и картошка, которые доставались с большим трудом. Но надо было как-то выживать, и мама делала все возможное, чтобы они с Раисой выжили.
Немцы ушли, к ним забежали румыны, которые всегда куда-то спешили и не останавливались у них, мадьяры (венгры), забегая, хватали все, что попадалось под руку, и так же быстро исчезали. В конце концов у них обосновались итальянцы. Они постепенно прижились и, познакомившись, достаточно дружелюбно относились к маме с маленькой девочкой. Итальянцы работали на пекарне и изредка они приносили домой маленькие булочки. Чтобы вынести булочки за пределы пекарни, их прятали в широких шароварах, которые внизу были обтянуты специальными лентами. А иногда они угощали Раечку небольшими шоколадками, которые получали в составе ежемесячного пайка. Однажды одному из них пришла посылка из дома, из Италии: родители беспокоились за своего сыночка. Вскрыв посылку, итальянец обнаружил кофточку, башмачки на девочку. Оказалось, что он написал домой письмо, где рассказал, что они живут в квартире мамы с маленькой девочкой и сообщил им ориентировочные размеры девочки. Все пришлось Раисе впору и было своевременно, поскольку в то время было уже холодно в квартире. Мама продолжала делать все, чтобы Раиса выжила. Трудной была борьба за выживание, но они все выдержали. И выжили. Живуч же советский человек. Когда пришли наши воины-освободители, Рая и мама еле держались на ногах, были на крайней ступени истощения, но живые, и это главное. Добрались до Секреторы, до папы и родственников. Там, в большом семействе было легче выживать общими усилиями. Разносолов не было, но какие-то сельхозпродукты были, особенно картошка и кукуруза. Это спасало всех...»
И напоминаем, что жителей Республики Коми приглашают принять участие в онлайн-акции «Свеча памяти»!
|
Деятельность